###Иван Яремчук: Лобановского до сих пор часто вспоминаю ###

О футболе в последние годы с ним говорят редко. Более того, считается, что эта страница его жизни уже закрыта...

Мало кто зна­ет, что при поддержке руководст­ва Деснянского района столицы на базе средней школы № 308 су­ществует футбольная Академия Ивана Яремчука, куда набирают мальчишек 8-10 лет.

Кроме этого, в рамках программы «Футбол против наркотиков», в Киеве вот уже второй год подряд проводит­ся его именной Кубок, в котором участвуют 28 команд, составлен­ные из игроков разных возрастов – от 14 лет и выше. Всего в турни­ре, матчи которого проходят в за­ле ЦСКА, участвуют около 500 человек, и все они когда-то были наркозависимыми!

Сам Яремчук за два часа разговора не упомя­нул об этом ни разу. «Чего молчи­те?» – удивились мы, приоткрыв карты. – «А разве этим нужно хва­статься?» – искренне пожал пле­чами Иван Иванович, оказавший­ся на поверку легким и простым человеком, который старается жить исключительно сегодняш­ним днем. Хотя весьма откровен­но вспоминает и о вчерашнем.

ЗАКОВАЛИ В НАРУЧНИКИ И БРОСИЛИ В КАМЕРУ

– С возрастом люди начина­ют все чаще предаваться вос­поминаниям. Вы хорошо пом­ните тот день, когда вас при­гласили в «Динамо»?

– Мой земляк Янош Фабиан, выступавший за киевское «Дина­мо» в конце 1940-х, порекомен­довал работавшему в киевском спортинтернате тренеру Виктору Жилину меня и Ваню Дошкаря. Тот хорошим футболистом был – техничным, с головой. Даже в юношескую сборную вызывался. Но карьера не сложилась, а лет десять назад умер. Рак...

– У Жилина вы не только в спортинтернате футболу учи­лись, потом еще и в черкас­ском «Днепре» поиграли?

– Да, пока в армию не забра­ли. История почти детективная. Я настроился на то, что буду играть за львовский СКА, а тут на гори­зонте вырисовался другой вари­ант – тоже СКА, но киевский. Мне, если честно, туда не хотелось. Столичные армейцы тогда выле­тели во вторую лигу, а львовяне играли в первой. В общем, съез­дил я во Львов, обо всем догово­рился, начали оформлять доку­менты. Возвращаюсь в Черкассы за расчетом, а тут – засада. В пря­мом смысле слова. Еще когда за­ходил в гостиницу, где проживали иногородние игроки «Днепра», обратил внимание на странного парня, который ошивапся у вхо­да. А уже спустя несколько минут к гостинице несколько «бобиков» подкатили – милиция, военные. Я в окно их как увидел – сразу смек­нул, что это по мою душу. Решил пересидеть в туалете, в конце ко­ридора. Не тут-то было. Милици­онеры дверь вынесли, меня в на­ручники заковали, как преступника какого-то, – и в отделение. Все, говорят, парень, доигрался – су­дить тебя будем за уклонение от воинской обязанности. Я, если честно, перепугался прилично. Сижу в камере два на два метра и чуть не плачу. Потом немного ус­покоился, смотрю – над дверью, чуть ли не под самым потолком, окошко небольшое. Подтянулся на решетке и кричу часовому: «Звоните Жилину!». Освободили меня утром – и в Киев, в спортроту отправили. О Львове, понятное дело, я уже и не заикался. Месяц топтал сапоги, в наряды ходил, картошку чистил. Ну а потом у СКА сборы начались, и моя ре­альная служба закончилась.

– В армейской команде вы помнится меньше чем за два сезона забили двадцать два гола. Неудивительно, что «Динамо» обратило на вас внимание...

– Для крайнего полузащитни­ка, действительно, показатель очень приличный. Разговоры хо­дили, что ко мне присматривает­ся «Динамо»: на наши матчи ре­гулярно ходил Анатолий Пузач. У нас, кстати, тогда в СКА коллек­тив, вообще, неплохой подоб­рался. В своей зоне мы финиши­ровали первыми, играли пере­ходные матчи за место в первой лиге, но не сложилось. И в Кубке СССР довольно далеко прошли, пока не нарвались на тбилис­ское «Динамо».

КАК-ТО РАЗ СЦЕПИЛИСЬ С ЯКОВЕНКО

– А как вам так удалось: из второй лиги – да сразу в дина­мовскую основу?

– Быстро пришелся ко двору. Сам по себе я человек очень коммуникабельный, серьезных проблем в отношениях с партне­рами никогда не возникало. Ну и в футболе уже кое-что умел. Вто­рая советская лига – это была очень серьезная школа. Опыт­ных игроков там хватало, и мы «старичков» всегда слушались. А теперь устои поменялись: моло­дые футболисты в 20 лет уже звездами себя считают, даже тренеров ни во что не ставят, а им еще учиться и учиться... Я вот Лобановского до сих пор часто вспоминаю. Мы его боялись, ко­нечно, но и уважали безмерно. Великий тренер, такого второго уже никогда не будет.

– Говорят, Валерий Василь­евич любил вас «притравить»?

– Я на первых порах, вообще, частенько становился объектом для подколок со стороны партне­ров. Молодой, из второй лиги... Но все это было абсолютно без­злобно, так что я не обижался. Когда в очередной раз кто-то от­пускал шутку, Васильич тоже улы­бался, посматривая в мою сторо­ну с хитрецой. Он ведь только со стороны казался суровым, а на самом деле у него с чувством юмора было все в порядке.

– За какое игровое качество он вас в первую очередь це­нил, как думаете?

– Может быть, за скорость. На коротких дистанциях я был одним из лучших в команде, хотя, конечно, не настолько быстрым, как Игорь Беланов. Но и тест Купера сдавал без особых проблем – пробегал 3500-3600 метров при норме для полузащитника в 3400. Тест Купера, вообще, штука сложная. Особенно тяжело он давался Олегу Кузнецову и Саше Заварову А бежать без перерыва 12 минут второй раз подряд – на­стоящее испытание. Тот же Лобановский, кстати, регулярно на пробежку выходил. А еще он час­то играл в теннис-бол. Станет в паре с Пузачем или Колотовым – и все! – кто бы против них не вы­ходил, а шансов выиграть ни ма­лейших.

– Ваш партнер Ахрик Цвейба как-то вспоминал, что Лобановский ругал вас за попе­речные передачи.

– «Поперечки» Васильевич, вообще, не приветствовал. Моей задачей были рывки вперед, обострения, навесы и прострелы в штрафную. Нередко менялись флангами с Василием Рацем: причем не только после стан­дартных ситуаций, но и в процес­се игры.

– Вам часто доставалось от оппонентов. А случалось, что и вы кого-то «ломали»?

– Я грубым игроком не был. За всю карьеру заработал только одно удаление. В выездном мат­че против «Фиорентины» слиш­ком жестко сыграл против Роберто Баджо, ну арбитр не поскупил­ся, выписал красную карточку.

– А Цвейбе кто голеностоп на тренировке повредил?

– Ну, это же не специально: просто он, видимо, ногу вовремя не убрал. Я уж и не помню этого эпизода. На тренировках всякое случалось. Как-то раз мы с Па­шей Яковенко сцепились: заве­лись, помахали кулаками, да тут же и помирились.

ЭХ, ГДЕ СЕЙЧАС ЧАСЫ ВАЛЬДАНО?

– Правда, что Лобановский никогда не ругал вас за поси­делки в ресторанах?

– А он знал, что я спиртного не употребляю. У меня с детства к алкоголю отвращение. Был сов­сем еще мальчишкой, когда во время чьей-то свадьбы старшие ребята дали мне самогону попробовать. Шутка, конечно, получи­лась жестокой – сильно отравил­ся. Но, видимо, к лучшему: алко­голь с тех пор на дух не переношу. Могу разве что бокал легкого де­сертного вина выпить. Но это со­всем уж по большим праздникам.

– Вашу карьеру порядком испортили травмы. Первое серьезное повреждение полу­чили в матче Кубка Сантьяго Бернабеу против «Реала». Как думаете, а не специально ли тогда Хорхе Вальдано вывел вас из строя?

– Я ему в голову залезть не мог. Но, исходя из событий, ско­рее всего, так и было. Я несколь­ко раз его «передернул» по ходу матча, вот самолюбие, наверное, и взыграло. Он ведь – чемпион мира, лидер «Реала»... Вот и за­велся. Бывает такое: сделаешь что-то сгоряча, так потом сам жа­леешь. Тогда ведь ситуация сов­сем безобидная была. Я в районе углового флажка прикрыл мяч корпусом, а он со всей дури въе­хал мне сзади в опорную ногу. Потом Вальдано приходил ко мне в больницу, извинялся. Но мне от этого было не легче. Из футбола на год вылетел. Мало того, что аргентинец сломал мне берцо­вую кость, так еще и связки порвал. Врачи тоже на­чудили. Они сначала определили у меня только перелом. На­ложили гипс, а по­рванную связку не заметили. Потом пришлось гипс сни­мать, ставить аппа­рат Илизарова, связ­ку сшивать...

– Правда, что Вальдано подарил вам тогда клубные позолоченные ча­сы, но спустя ка­кое-то время их ук­рали?

– Я – человек гос­теприимный, дома все время тусова­лись друзья, девчон­ки, даже болельщи­ки... Вот кто-то и умыкнул. Жалко. Один мой приятель-бизнесмен узнал об этих часах и за голову схватился: да я бы, говорит, за такой раритет и 50 тысяч долларов не пожалел бы.

– Вы тогда где-то на Горько­го жили?

– Да, в этом доме многие спортсмены квартиры получили. Гандболистка «Спартака» Ната­лья Митрюк, например. Ее сестра Оксана, тоже гандбольный вра­тарь, и ее супруг – мировой рекордсмен по прыжкам в высоту Рудольф Поварницын. А по со­седству со мной обитали Рац и Каратаев. Вася потом, кстати, продал свою квартиру моему брату, а я выкупил жилье у Вади­ма и сделал из двух квартир одну.

– Когда видели Каратаева в последний раз?

– Лет пять назад. Говорят, он совсем плохой – спивается. В прошлом году видел его быв­шую жену, но о Вадике она ниче­го не рассказывала. А футбо­лист был, конечно, хороший. Удар какой мощный! Но у нас в 1985-1986 годах состав сыгран­ный был, в этот период в основу пробиться было почти невоз­можно. Потом пришли Олег Протасов с Геннадием Литовченко – ясное дело, не для того, чтобы сидеть в запасе. И лишь в конце 1980-х тренерский штаб начал ребят из дубля подпускать – Лужного, Канчельскиса, чуть раньше Евсеева...

– Трагическая гибель Васи­лия Аркадьевича в 2010 году для многих стала шоком.

– Не то слово! Парень он был очень хороший: тихий, спокой­ный, надежный – плохого слова не услышишь. Да и тренерская карьера вроде складывалась нормально: работа была, кварти­ра, пацан его тоже в футбол по­шел, в высшей лиге играл. Ума не приложу, что произошло, что его подтолкнуло к такому шагу. А по­том и сына не стало – через год погиб в автокатастрофе. Просто злой рок какой-то.

ВЕНГРЫ ДУМАЛИ ОБЫГРАТЬ НАС НА ОДНИХ ПОНТАХ

– У вас в жизни тоже было мистическое совпадение...

– Дважды в день рождения мне ломали ногу. Я потом 19 мар­та вообще на поле боялся выхо­дить.

– Но зато какой матч вы вы­дали в «грустный праздник» – в 1986-м! Многие любители футбола считают, что та игра против «Рапида» была лучшей в карьере Ивана Яремчука. Согласны?

– Может быть. Мы тогда выиг­рали с крупным счетом, а мне удалось забить два гола. Один из них – головой. При. моем росте – случай редкий, но не единствен­ный. Помню, «Спартаку» тоже од­нажды «положил». Но, конечно, игра на втором этаже не счита­лась моим козырем. К примеру, во время угловых обычно оста­вался за пределами штрафной, чтобы сыграть на подборе. Хотя история футбола знает немало невысоких игроков, которые здо­рово играли головой. Тот же Игорь Беланов, Сергей Ребров...

– Раз уж речь зашла о 1986-м, сложно не вспомнить чемпионат мира в Мексике, где сборная СССР в первом же матче произвела фурор, раз­громив сильную команду Вен­грии.

– Тому поединку предшество­вал забавный эпизод. Админист­раторы не разбудили вовремя нас с Яковенко, и мы с Пашей опоздали на установку перед вы­ездом на игру. Представляете, Лобановский рассказывал, как мы должны играть, но не заме­тил, что в комнате нет сразу дво­их игроков! Хохма! Конечно, Ва­лерий Васильевич осерчал: он, вообще, не любил, когда люди опаздывают. А тут – такой ответ­ственный момент. Хорошо, что обыграли тогда венгров, а то не сносить бы головы, Кстати, Паша открыл счет в матче уже на 2-й минуте, а я оформил дубль во втором тайме (один из мячей в ФИФА записали как автогол венгра Дайки. – Прим. авт.).

– Сборная Венгрии тогда считалась чуть ли не теневым фаворитом группы, а тут – 0:6. Как такое могло произойти?

– Они сами виноваты. Перед выходом на поле вели себя, как короли: хи-хи да ха-ха, понты так и прут. Вася Рац по-венгерски все понимал, вот и перевел нам, что к чему. Венгры перед отъездом в Мексику бразильцев со счетом 3:0 уделали, вот и решили, что им все по силам. Ну а когда мы понеслись, они абсолютно растеря­лись, не знали куда бежать, кого накрывать. К 5-й минуте на табло горели цифры – 2:0, фактически игра была сделана.

– Жаль, что закончился тот чемпионат для нас намного раньше времени. В 1986-м пресса и комментаторы в один голос твердили, что бельгийцы чуть ли не три мяча забили нам из офсайда, но сейчас эта вер­сия оспаривается. Только до­казать уже сложно – видеоза­писи полной картинки не дают.

– Один явный офсайд точно был! Кажется, у Кулеманса. Я не сомневаюсь, что судья Фредрикссон был против нас. Он же в Италии на ЧМ-1990 нашу сбор­ную и вовсе убил – когда не назна­чил пенальти в ворота Аргентины за фол Марадоны, выбившего после удара Кузи (Олега Кузне­цова. – Прим. авт.) мяч рукой чуть ли не с линии ворот. Как там можно было не заметить наруше­ния?! Диего даже движение в сторону мяча сделал. Но я бы не стал в нашей мексиканской не­удаче обвинять только арбитра. Сами виноваты. Надо было свои моменты использовать, забили бы третий мяч – никуда бельгий­цы не делись бы. Хотя играли они тогда неплохо...

– Ощущения после той игры помните?

– Полное опустошение. Неко­торые ребята даже плакали в раз­девалке.

– А вы?

– Было дело, чего уж там скрывать. Я, вообще, человек сентиментальный, мне некото­рые передачи по телевизору луч­ше не смотреть. Плакать, конеч­но, не буду, но за душу цепляет. А в Мексике... Обидно очень вы­шло. Ведь команда была на ходу, большинству игроков – по 24-26 лет, все в расцвете сил, игра по­ставлена. Нам вполне по силам было выйти в полуфинал. Но чему быть, того не миновать. Главное, что та сборная без медалей круп­ного турнира все же не осталась, выиграв серебро чемпионата Ев-ропы-1988.

– Только уже без вас. Что помешало выступить в Герма­нии?

– Снова травма. Сломал палец на ноге. Играли в Ереване, и кто-то из соперников неудачно наступил мне на ногу. Поначалу думал – пустяк. Но вот из-за этого пустяка ЧЕ-1988 я смотрел по телевизо­ру. Играли наши тогда здорово, причем в финале, пожалуй, даже больше заслуживали победы над голландцами, чем в матче груп­пового турнира. Но вот – надо же! – у нас куча ударов, незабитый пенальти, а они чуть ли не единст­венные две атаки завершили взя­тием ворот Дасаева.

МАЛОФЕЕВ УДИВЛЯЛ МАНЕРОЙ ОДЕВАТЬСЯ

– На ЧМ-1990 вы поехали в качестве запасного. Знали пе­ред турниром, что будете в основном сидеть на лавке?

– Нет. Шалимов, конечно, по­моложе, но на моей стороне был опыт. Впрочем, на поле в Италии я тоже выходил, пускай, и на за­мены.

– Тогда сборная СССР нача­ла турнир с двух поражений – от Румынии и Аргентины, но в последнем туре разгромила Камерун – 4:0. Об этой игре хо­дило немало слухов: дескать, уже обеспечившие себе место в плей-офф подопечные Вале­рия Непомнящего не особо со­противлялись...

– Да что за глупости?! Лобановский на таких турнирах обыч­но старался поселиться где-то за городом, подальше от суеты. Мы сидели на своей базе, камерунцы – на своей. Никто ни с кем догово­риться не мог. Да и как вы такое представляете на чемпионате мира?..

– Вам приходилось высту­пать под руководством разных тренеров. Эдуард Малофеев, говорят, на установках порой басни и стихи читал...

– Слышал от ребят, что он мо­жет такое отчебучить, но свиде­телем не был. Меня больше удив­ляла его манера одеваться: на­пример, он вполне мог выйти на люди в спортивных штанах и пид­жа�