###Мышалов: Лобановский ревновал Бышовца к золоту Олимпиады ###

Прошлой зимой знаменитый доктор "Локомотива", три десятка лет работавший со сборными СССР и России, перенес операцию на сердце. Но всегдашнего оптимизма не растерял. И образу жизни не изменил: по-прежнему в "Локо", с молодежью. Даже от руля не отказался - хоть его лечащие врачи таких забав 76-летнего коллеги не одобряют.

Мышалов подливает нам кофе в своей старинной квартире - и рассказывает, рассказывает...

ШМОН В АЭРОПОРТУ

- Вы довольны тем, как сложилась жизнь?
- Да. Начать все сначала - выбрал бы тот же самый путь. Так же поступил бы во 2-й медицинский институт... Знаете, я чувствовал, что меня кто-то ведет по жизни. Везло. Карьера-то могла сто раз оборваться. Если сложить все доносы на меня - большая получится стопка. При советской власти было множество завистников - уж очень видную должность я получил, став врачом футбольной сборной страны.

- Очередь за спиной чувствовали постоянно?
- Всегда. Одно время замучили анонимками, причем совершенно нелепыми. Слава богу, я был на добром счету в Спорткомитете СССР, - отнеслись с пониманием.

- Эти анонимки держали в руках?
- Мне их показывали. Писали, что я каким-то людям за границей сливаю информацию. Что у меня связи с Израилем.

- Никого там не было?
- Ни единого родственника. Я в Израиле побывал первый раз в 90-м году, со сборной Лобановского. Мы готовились к чемпионату мира и проиграли - 2:3. Кстати, после этого самолет со сборной СССР едва не взорвали террористы.

- Правда? Впервые об этом слышим.
- Была такая история. Арабы готовили теракт. Взбешены были нашим поражением - решили, что все спланировано. Ходил слух, будто каждый игрок сборной СССР получил за тот проигрыш дом на побережье.

- Чем закончилось дело?
- В аэропорту Бен-Гурион всем пассажирам на всякий случай устроили шмон. Да какой! Свет такого не видывал! Часа два трясли, прощупали даже носки. Заставляли снимать - и выворачивали.

- И с Лобановского снимали носки?
- Конечно. Мы ведь летели обычным рейсом - в Германию, на товарищеские матчи.

- Сменим тему. В какой момент поняли, что стали доктором высокого уровня?
- Когда лет десять отработал в футболе. Сейчас любую травму распознаю с закрытыми глазами. Вот случай с Сычевым года четыре назад. Повреждение коленного сустава было очень тяжелое.

- Вы тогда были в Казани?
- Нет. Я вообще в выездных играх участие принимаю редко, это было мое условие прихода в "Локомотив". Информация по Сычеву оказалась расплывчатая. Коллега сказал по телефону: "Надо обследовать, возможно, мениск..." Когда Диму привезли в Баковку, я только глянул - сразу поставил диагноз: повреждение передней крестообразной связки. Через несколько часов он был уже в Германии.

- Ничего себе.
- Я связался с немецкой клиникой профессора Фройлиха, где занимаются нашими ребятами. В течение часа Сычеву привезли билет, и он тут же улетел. На следующий день его оперировали. Мой диагноз подтвердился.

- Говорят, когда Торбинский вел переговоры с президентом "Локомотива", сказал: "Может, я через несколько лет со своими коленями инвалидом стану". У него действительно такая беда с ногами?
- Нет двух менисков. Пережил две операции на крестообразных. Резали паховые кольца. Когда брали его в "Локомотив", обследовали. Но за время, что Дима в команде, ни одной жалобы на колени от него не слышал.

- Встречали игроков с состоянием коленей хуже, чем у Торбинского?
- У Маминова колено напрочь разлетелось - и ничего, собрали заново. Плохие суставы у Харлачева, у него вообще все повырезали. Неважные дела были у Пименова. В "Динамо", думаю, не заиграл из-за этого.

- У Пименова были еще и проблемы с сердцем?
- Да. Это выявили в "Локомотиве". Я владею методом электрокардиографии, периодически игроков осматриваю. Если засекаю что-то недоброе - отсылаю к специалистам. В свое время проблемы с сердцем имел и Джанашия.

- Аритмия?
- Не только. Но решили, что это функциональные отклонения. Не органические, после которых надо прекращать играть.

- Кто сильнее всех мучился с коленями?
- Гарас. Изумительно талантливый футболист. Когда "Бенфике" забил, та его сразу хотела купить. Но парню не повезло - трижды оперировали переднюю крестообразную. Потому и закончил.

- Сколько раз в ваш кабинет в Баковке приходил парень и слышал: "Надо заканчивать"?
- Ни разу я такие слова не произносил.

- Часто понимали это - но не могли сказать?
- Да. Был футболист в "Локомотиве" - Соломатин. Проблем уйма.

- Кажется, тринадцать переломов?
- Ага. Вдобавок беда с позвоночником. В открытую ему не говорил, что стоит завязывать с футболом. Получилось по-другому. Семин ко мне обратился: "Соломатина просит ЦСКА. Отдаем?" "Отдавайте смело, - отвечаю. - Перспектив у Соломатина никаких".

ВЕДРО КРОВИ

- Кто из европейских хирургов для вас - номер один?
- Я не со всеми общался. Но могу назвать фамилию доктора Мартинса из Бельгии...

- Который ван Бастена "зарезал"?
- Вы знаете об этом? Правильно, было. Случись у нас такое ЧП - всем докторам головы бы поотрывали. Ван Бастена дважды оперировали в клинике Мартинса, потом отправили в Америку к видному травматологу. Тот пощупал его ногу и вздохнул: "Ходить ты будешь. Играть - нет".

- Что ж вы этого Мартинса высоко ставите?
- Имя известное в Европе. Услугами Мартинса в нашем футболе до сих пор многие пользуются. Но лично я 12 лет в контакте с Фройлихом, доктором "Штутгарта". У него еще и своя практика, лично оперирует. Для меня Фройлих - самая яркая личность в спортивной травматологии. Не было ни единого рецидива.

- Доктор Пфайфер - раздутая величина?
- Он ни одного нашего футболиста не резал.

- Почему?
- У него были неудачи - с Парфеновым не получилось, еще с кем-то... У Пфайфера в основном "Спартак" оперируется.

- В ЦИТО никого не возите?
- В ЦИТО неплохо оперирует зав. отделением спортивной травмы, но мы футболистов туда не отправляем. Психологический момент - элитный игрок даже слушать не хочет о том, чтоб ложиться под нож в России. А вот дубль наш оперируется по страховке в хирургическом центре под руководством академика Бронштейна. Там отличные хирурги. Жалоб нет.

- Не хуже, чем в Германии?
- Не хуже. Президент "Локомотива" Наумов недавно сказал: "Дорогие мои врачи, почему всех отсылаете за рубеж, когда есть клиника с такими результатами?" Но одно дело - прооперировать и совсем другое - реабилитация. В Германии с этим замечательно, в России условий нет вовсе.

- Были на вашей памяти уникальные операции?
- Про одну расскажу. Есть две крестообразные связки - передняя и задняя. Рвется обычно передняя. На моем веку было всего два случая, чтоб повредилась задняя. После операции на передней обычно все возвращаются и играют. А вот наш парень из дубля, Битоков, получил комбинированную травму.

- Порвал и переднюю, и заднюю?
- Да! Его ночью привезли в Баковку, я делал пункцию коленного сустава. Выкачивал оттуда едва ли не ведро крови. Колено "гуляло" туда-сюда. Встал вопрос о срочной операции - но у парня не оказалось шенгенской визы.

- Что сделали?
- Я знаю украинского хирурга Линько. Связались, тот говорит: "Присылай!"

- Фройлих не ревновал?
- Звоню ему: "Томас, я послал игрока с таким-то диагнозом в Киев". - "Послал и послал, но перспектива вернуться на поле у него слабая". Однако Битоков восстановился. Играет до сих пор. Операцию Линько провел гениально.

- Самая обидная из неудачных операций?
- В 80-х скверно прооперировали Яковенко, когда тот повредил мениск. Мы готовились к турниру в Америке, Яковенко уехал в Киев. Позвонил доктор "Динамо" Малюта: "Что делать?" Я предложил отличного доктора из Братиславы Ивана Горски. Всех чехословацких звезд футбола той поры оперировал он. Говорю Малюте: "Давай отправим туда? Самолетом из Киева до Братиславы - 45 минут..." Малюта замялся: "Вообще-то можно, но клуб связан с хирургом Левенцом. Некорректно". Ну, некорректно - значит, некорректно. Левенец прежде довольно успешно работал с "Динамо".

- На Яковенко везение закончилось?
- Да. Бедный парень начал мучиться, это происходило на моих глазах. Я лично пункции ему постоянно делал, вводил лекарства. Лобановский в Яковенко души не чаял, у Паши невероятная была работоспособность. На поле вообще не останавливался. После операции фактически закончил с футболом.

- Яковенко до операции был общительным. А после - замкнулся на годы.
- Совершенно верно. Его операция во всех смыслах здорово подкосила. Стал не совсем адекватен.

- Еще кого неудачно оперировали?
- Тишкова. Не помню, кто именно оперировал, но было это в 1-м диспансере. После операции пошли осложнения.

- После такой травмы ногу Тишкова можно было собрать заново?
- И собрали! Но то ли инфекция попала в рану, то ли еще что - пришлось его отправлять потом в Бельгию. Я тогда работал с московским "Динамо". Попади Юра в более квалифицированные руки - может, снова заиграл бы.

Совсем нелепая история вышла с вратарем Гильерме. Получил повреждение передней крестообразной связки. Пожелал оперироваться у себя в Бразилии. Вроде все нормально, прошел реабилитацию. Семь месяцев спустя поставили за дубль. Вышел - и сломался. Та же самая нога, то же самое колено, та же самая связка. На сей раз никто не интересовался его пожеланиями насчет клиники - послали в Германию.

- Что Фройлих сказал?
- Обычно по врачебной этике хирург хирурга не "сдает". Но тут Фройлих не выдержал: "Где его оперировали?" Отвечаю - в Бразилии. "А-а-а, тогда понятно..." Для немцев непостижимо - чтоб рвалось в том же месте, в тот же час.

- Когда Веллитон сделал операцию в Бразилии, полгода страдал, но так и не заиграл, - вам все было ясно?
- Разумеется.

- От менисков кому больше всего доставалось?
- Страшнее всего было у Дасаева - вырезали все четыре мениска. Но играл. Вопрос в психологии. У Овчинникова, например, слабый сустав. Но у этих ребят к доктору единственная просьба: "Сделай все, чтоб я был на поле!" А есть футболисты, которые будут вечно жаловаться.

- Кого вспомните?
- Асатиани. Очень мнительный. Пока не убедится на тысячу процентов, что здоров, - играть не станет. А тот же Дасаев приезжал ко мне домой: "Савелий Евсеич, помогите. Только чтоб Бесков не знал". Для Дасаева искусственное покрытие было смерти подобно, а Бесков всю зиму проводил в манеже. Дасаев тренировался через боль - а суставы распухали, как дыня.

На чемпионате Европы-88 ирландцы дважды засадили Ринату в колено. Потом в раздевалке смотрю - все в отеках. Лобановский с Колосковым ко мне: "Вызываем срочно из Москвы Краковского?" "Дайте мне ночь", - отвечаю.

- Зачем?
- Каждые два часа вводил лекарство. Менял лед. Оба не спали. Под утро меня сморило, на завтраке гляжу - Дасаев идет, даже не хромает! "Ринат, как дела?" Он показал большой палец.

ПУЛЬС ЛОБАНОВСКОГО

- На чемпионате мира в Мексике, как известно, Лобановский падал в обморок на ваше плечо. Когда смотрели последние его прижизненные кадры из Запорожья - думали, что рядом с Валерием Васильевичем просто не оказалось классного врача?
- Трудно сказать. У него было серьезное заболевание сердца, и началось это в 88-м году. Выраженная аритмия с учащенным сердцебиением. Пульс запредельный. Я нашел противоядие. Как приступ, Лобановский сразу искал меня. Как-то в ноябре он с женой приехал в Москву, жил в гостинице "Пекин". А я по каким-то делам оказался в лужниковском диспансере. Меня разыскали: "Срочно! Лобановский ждет, такой-то номер!"

- Приехали?
- Конечно. Валерий Васильевич протянул запястье - щупай, дескать. Говорю: что ж не вызвали "скорую"? Жена отвечает: "Валерий Васильевич сказал, что только Мышалов поможет, больше никто". Прошло несколько минут, Лобановский оклемался, невозмутимо сел за стол и употребил свою дозу коньячка. Я стоял пораженный: "Валерий Васильевич, вы же полчаса назад умирали!" - "Не волнуйся, все в порядке..."

- До сих пор помните его руки?
- Очень хорошо помню. Еще был эпизод в Германии. Собирались на игру. Лобановский всегда сидел за водителем, а я на следующем кресле с краю. По диагонали от него. Едва отъехали - Лобановский протягивает руку. Я дотронулся - и ужаснулся. Сумасшедший пульс! А куда денешься из автобуса?

Во время приступов Лобановский очень пугался. Но когда все заканчивалось - за секунду приходил в себя. А в автобусе мне пришлось вспомнить, как четыре месяца провел на курсах рефлексотерапии при Боткинской больнице. Учился лечению иголками. Есть на теле точки - их массируешь, и сердечный ритм выправляется. Вот и Лобановского отпустило.

- Вы не говорили Лобановскому, что с таким сердцем надо заканчивать с выпивкой?
- Как же не говорил... Постоянно! В 88-м году перед чемпионатом Европы он загремел в больницу. Выписался, и я спросил: "Валерий Васильевич, вам сказали, что от алкоголя надо отказываться?" - "Ничего подобного. Коньячок позволили, в умеренных дозах". Лобановский в застольях любил сам процесс - чтоб рядом сидели близкие, что-то обсуждали... А говорить он мог на любую тему.

- Морозова, его помощника, игроки Барменом звали.
- Сидели на сборе на базе "Интера". После рабочего дня - небольшой фуршетик. Вдруг ко мне обратился Морозов - все время, дескать, голова гудит. Померил давление - повышенное. А Морозов был жутко мнительный. Говорю: "Юрий Андреевич, да ты одной ногой в могиле! Заканчивай с фуршетами!"

- Испугался?
- Побелел. "Все, моей ноги там больше не будет! Завязал!" На следующий день ко мне подходит Лобановский и без вступления: "Вы что сделали с Морозовым?!"

- Умел емко формулировать!
- Как никто. Однажды Буряк отдавал пас пяткой, получился обрез - и атака на наши ворота. Лобановский в раздевалке ему сухо: "Леня, пятку убираем" - "Красиво же, для народа играем..." - "Народ тоже убираем!"

- Когда увидели его вернувшимся из Кувейта, в ужас не пришли?
- Пришел. Я до этого был в московском "Динамо". В отставку подал Газзаев, и мне начальство забросило идею: "Наберите Лобановскому. Чем черт не шутит, может - согласится?" Я дозвонился в Киев, где Лобановский проводил отпуск. Тот выслушал и остудил: "Это не входит в мои планы". А когда я увидел его своими глазами, обалдел - откуда такая масса?!

- Что ж его так разнесло?
- Из-за сердечной недостаточности нарушился обмен веществ. В Кувейте Лобановский мало двигался. Условия у него были как у падишаха. Завтрак доставляли на подносе прямо к бассейну. И рюмочка прилагалась, как я понимаю.

- Прежде вы летали к Лобановскому в Киев регулярно, он даже комнату для вас держал в Конча-Заспе.
- Лобановский пригласил меня в сборную в 75-м. Это стало полной неожиданностью. Я был уверен, что надолго у него не задержусь. Тогда в штабе сборной были одни киевляне кроме меня и Морозова. Сначала, правда, на сбор Лобановский вызвал двух врачей - меня и Берковского, который работал в киевском "Динамо". На первой же тренировке Слободян пожаловался на боли в стопе. "Как же до этого ты в Киеве тренировался?" - спрашиваю. "Через боль". Я нажал на точку в области мизинца - и он вскрикнул. Я заподозрил перелом пятой плюсневой кости - это слабенькое место в стопе. Докладываю Лобановскому, мол, у Слободяна перелом. Тот ничего понять не может: "Что за бред?! Он же у меня в "Динамо" еще вчера пахал!" Отправили в ЦИТО. На следующий день звонят Лобановскому: диагноз подтвердился. Это и решило мою судьбу. После того сбора Берковского откомандировали обратно в "Динамо".

- Конкуренция среди врачей приличная? Например, Ярдошвили и Васильков не могут слышать фамилии друг друга.
- У меня когда-то тоже были непростые отношения с Васильковым. Разошлись по вопросам диагностики. Многие спартаковцы, включая тех, кто не входил в сборную, предпочитали лечиться у меня. Конечно, Василькова это задевало. Но сейчас ладим. А конкуренция между врачами и впрямь существует. Объяснение простое - зависть.

- Когда Белоус, врач по образованию, стал генеральным директором "Москвы", то доктора для команды отбирал лично. Позже говорил: "Через мой кабинет прошло огромное количество шарлатанов". Много таких в спортивной медицине?
- На уровне премьер-лиги - �