###Почему Бышовец и Малофеев ненавидели Лобановского? ###

Недавно вышла в свет совместная книга обозревателя "СЭ" Игоря РАБИНЕРА и главного редактора украинского еженедельника "Футбол" Артема ФРАНКОВА "Украинский футбол: легенды, герои, скандалы в спорах "хохла" и "москаля".

"СЭ Интернет" публикует отрывок из главы Рабинера о Валерии Лобановском, посвященный его вражде с другими известными тренерами - Анатолием Бышовцем и Эдуардом Малофеевым.

***
Анатолий Бышовец в интервью "СЭ" однажды сказал: "Не хочу реагировать на колкости со стороны чемпиона мира по договорным матчам. Не буду отвечать на слова человека, система подготовки которого безжизненна без фармакологии".

Неприятелей у Лобановского вообще хватало. Причем, что любопытно, среди коллег по профессии - хотя обычно в тренерском цехе, хотя бы до определенной мере, срабатывает профессиональная солидарность, и открыто "коучи" воюют друг с другом крайне редко.

Здесь же можно назвать как минимум двух лютых врагов Лобановского - Эдуарда Малофеева и Анатолия Бышовца.

В чем же дело?

Случай с Малофеевым - это взаимосвязь идеологического и личного. Главный тренер минского "Динамо", выигравший (и обошедший как раз Лобановского) чемпионат СССР 1982 года, ввел в эксплуатацию термин "искренний футбол". Прожженный прагматик Лобановский не уставал над этой абстракцией насмехаться. Философия Валерия Васильевича, подразумевавшая наличие, в частности, выездной модели, была полной противоположностью романтическим воззрениям Малофеева.

Во второй половине 70-х знаменитый обозреватель, главный редактор еженедельника "Футбол-Хоккей" Лев Филатов выпустил книгу "Наедине с футболом", в которой сравнивал менталитет и методику работы тренеров разных генераций и писал:

"И вот приняло бразды правления очередное тренерское поколение: О.Базилевич, В.Лобановский, Ю.Морозов... Они не просто моложе, они другие. Растянутое на десятилетия самообразование их никак не устраивает. Они спортивно образованны, начитанны, пытливы, критически мыслят. Они тяготеют к научной работе, и некоторые ее ведут. Они за интенсивные, научно обоснованные тренировки, за совершенное учебное оборудование, за постоянный врачебный контроль, за железную дисциплину, и порядок решительно во всем. Они вносят в тренерское занятие чистоту и ясность инженерии, практичность медицины, широкую информацию, юридические гарантии, обоснованность и простоту управления и многое другое, что входит в понятие современного стиля работы...

После сезона 1975 года, когда киевское "Динамо" под началом 37-летнего О.Базилевича и 36-летнего В.Лобановского выиграло Кубок кубков, Суперкубок и чемпионат страны, показав выдающуюся игру, можно говорить о том, что передача "власти" состоялась...

И все же что-то из романтического опыта старых мастеров уцелеет. Как для нынешних моряков примеры из времен парусного флота. И море останется морем, и игра игрой. Вечно от неясности исхода завтрашнего матча будет перехватывать дыхание у тренера, даже если он избран почетным магистром "мараканского", "уэмблийского" и "лужниковского" университетов. Какие-то странности у этой профессии останутся. Навсегда. Пока идет футбол".

Филатов почувствовал то, что в силу излишне точного склада ума не захотели увидеть и понять тренеры поколения 70-х. Которые при всей своей "продвинутости", заслуживавшей в советские времена безусловного уважения, перестали считать игру - игрой.

Те вещи, которые мне в 1993 году говорил Базилевич, наверняка слово в слово повторил бы и Лобановский:

- Из клубной работы я вынес то, о чем большинство тренеров не думают. Они мыслят больше о конкретных тактических установках, а нужно – о стратегии футбола, о его квинтэссенции. Я свое мнение высказывал в прессе и был раскритикован рядом обозревателей. Речь - об исключительно рациональном построении игровых действий, подчиненных только РЕЗУЛЬТАТУ. В общей массе наши тренеры не доросли до такого подхода, они больше рассуждают о некоем абстрактном зрелище, тогда как специалист должен оперировать конкретными категориями.

Я возразил:

- Но, по-моему, одно с другим вполне совместимо: выдающиеся команды, демонстрируя яркое зрелище, добиваются отменных результатов.

- Да, но все-таки исходная точка - результат. Когда я играл, то всегда наблюдал за реакцией зрителей. Демонстрируешь каскад финтов, но мажешь - свист. Забиваешь пусть даже неказистый гол - овация. Я играл по бровке, а потому все это прекрасно слышал. Болельщик в глубинном смысле приходит на трибуны за результатом, и только за ним.

Интересно, Олег Петрович, а зачем он вообще тогда - приходит? Не проще ли ему было сидеть дома, в мягком кресле, а футбол при этом проходил бы без зрителей, и болельщику сообщали бы только счет? И он, в зависимости от циферок, кричал бы от восторга или ругался последними словами? Ведь, если исходить из вашей логики, не оставляющей никакого пространства для красоты и эстетики, выходит именно так, не правда ли?

Это, впрочем, маленькое лирическое отступление. Мы же вернемся к противостоянию Малофеева и Лобановского. То, что со стороны белоруса оно носило не только профессиональный, но и личный характер, становится ясно из истории, которую мне рассказал бывший форвард киевлян Александр Хапсалис. Кстати, ее публикация в 1996 году вызвала крайне нервную реакцию Малофеева: когда спустя пару лет (!) мы столкнулись на трибуне одного из московских стадионов, специалист незамедлительно послал меня на три буквы. На мое изумление - ибо лично о Малофееве ничего плохого я никогда не писал - последовал долгий и малопечатный монолог о том, что говорил в "СЭ" Хапсалис. Любые попытки объяснить, что интервью есть интервью, и "кастрировать" слова собеседника журналист не имеет права, были бессмысленны.

А вот что тогда рассказал Хапсалис:

- Для того, чтобы быть большим тренером, кроме таланта надо иметь еще и порядочность. Которой в Малофееве нет ни на йоту. Очень показательной стала история моего ухода из московского "Динамо" (там в этот момент работал Малофеев, - Прим. И.Р.) в 85-м.

Он ненавидел Лобановского, киевское "Динамо" и все, что с ними связано. А я не скрывал, что продолжаю переживать за эту команду. За это меня и до прихода Малофеева некоторые игроки недолюбливали. Когда они стали обливать киевлян грязью, я не выдерживал: "Зачем, ребята? Если команда сильнее всех, то на нее смотреть и у нее учиться надо, а не гадости говорить". Мне такие настроения в актив не заносились.

С приходом же Малофеева антикиевские настроения стали поощряться настолько, что я понял: надолго в этой команде не задержусь. Но способ, которым он решил выжить меня из нее, оказался просто потрясающим. Я тогда разошелся со своей первой женой, и на руках у меня остались два маленьких ребенка. А Малофеев начал писать доносы в Центральный совет "Динамо", будто у меня дома - притон, вечно ошиваются какие-то иностранцы, происходят немыслимые пьянки...

Зампред "Динамо", порядочный человек, знавший, что это откровенная ложь, один раз все-таки зашел ко мне и убедился, что я еще не забыл уроки Лобановского по чистоте и порядку. В трехкомнатной квартире не было и пылинки. В отличие от динамовской базы, где в большинстве комнат был такой бардак, за который Лобановский давно бы повыгонял людей из команды.

Я спросил зампреда, кто все это пишет. И у того вырвалось: "Я не хочу тебя поссорить с тренером... Ой, я ничего не говорил!" Но было уже поздно. Пулей выскочил из квартиры, вбежал в помещение клуба. Малофеев сидит, ничего не подозревает, простирает объятия: "О, Сашко, дружок мой, как дела?" А я схватил со стола папье-маше и размахнулся - ей-Богу, убить был готов! И тут Иван Мозер мне кричит: "Саша, не надо!" Голос старшего человека меня слегка отрезвил, и я опустил папье-маше рядом с тем местом, где только что сидел Малофеев. Сам тренер, скрючившись, залез под стол и кричал фальцетом, что выгонит меня из команды. Как будто я после такого собирался в ней оставаться. Пришел домой, написал заявление об уходе, разаттестовался из офицерского состава, сказав, что ухожу из футбола. И уехал в Киев.

Заметьте: полная чаша ненависти к Лобановскому у Малофеева уже была, а ведь история эта относится к 1985 году. То есть еще до того момента в мае 86-го, когда в конфликте двух специалистов наступила кульминация. За считанные недели до старта чемпионата мира в Мексике белорусского специалиста во главе сборной СССР внезапно сменил украинский. Девять лет спустя Малофеев объяснил мне это так:

- Все было проще пареной репы: в сборной было много киевлян, и мне предложили взять вторым тренером Лобановского. Я отказался. После чего игроки скатали в Лужниках 0:0 с Финляндией, и меня быстренько сделали "больным". Отстранили от сборной формулировкой "по состоянию здоровья". Решение принималось на самом высоком уровне.

Малофеев на установках читал стихи и рассказывал притчи. Поэтому прав экс-полузащитник минского "Динамо" и сборной СССР Сергей Гоцманов, который сказал мне:

- Думаю, просто не могло ничего получиться у Малофеева в сборной, большинство которой составляли киевляне. Отношение к нему у них было разное. Некоторые ребята спокойно переносили "несовместимых" Лобановского в клубе и Малофеева в сборной - Бессонов, Демьяненко, Кузнецов. Но у того же Блохина было свое мнение, свое видение игры, и с Малофеевым они сработаться не могли.

И после нулевой ничьей в товарищеском матче с Финляндией Малофеева вызвали в ЦК, где предложили взять в помощники Лобановского (сам факт вызова, как видим, совпадает, но по версии Малофеева он состоялся до игры с финнами, а по версии Гоцманова - после, - Прим. И.Р.). Малофеев предложение отверг, сказав: "Или я, или он. Этот тандем у нас не пройдет". Потом в Новогорск приехал председатель Госкомспорта и спросил мнение футболистов. Выступил Блохин, сказавший, что не знает, чего Малофеев от них хочет, и не понимает, в какой футбол ему играть. После чего Малофеев был снят.

А вот - фрагмент из никогда не публиковавшегося интервью вашего покорного слуги с Вячеславом Колосковым. Мы общались с тогдашним председателем Управления футбола Госкомспорта СССР и вице-президентом ФИФА, а впоследствии - президентом РФС в январе 1996 года, и так вышло, что то биографическое интервью так света и не увидело.
16 лет спустя частично компенсирую тот пробел.

Колосков рассказывал:

- Если четырьмя годами ранее, в Испании-82, я хоть и участвовал во всех обсуждениях самых разных проблем, но старался на первый план не выходить - не было еще должного авторитета в футбольном мире, - то перед Мексикой, прямо скажу, я был более активен. На команду было страшно смотреть, да она и не была никакой командой - люди играли компаниями. Надо было что-то делать. И ко мне пришла группа киевских динамовцев во главе с Олегом Блохиным. У нас состоялся разговор, из которого я понял: тогдашнему руководству сборной объединить группировки не удастся. Я доложил о происходящем председателю Госкомспорта СССР Марату Грамову, и на коллегии было принято известное всем решение.

- Глядя на откровенно беззубую игру сборной в последние малофеевские месяцы, вам не приходило в голову, что киевляне, может быть, "сплавляют" нелюбимого ими тренера?

- Было похоже на то. И ничего удивительного в этом нет - ведь это общепринятая практика в футболе, что, когда игроки хотят сменить тренера, у команды возникают проблемы с результатом. По-моему, слово "сплавить" в этом его значении как раз от футбола и пошло. Но какими бы мотивами в тот момент ни руководствовались игроки, выход был один.

- И вернулся Лобановский, который тремя годами ранее, после неудачи в отборочном турнире чемпионата Европы-84, был изгнан из сборной вместе со своими помощниками Симоняном, Морозовым и Мосягиным, с дикой формулировкой: "В будущем не использовать в качестве тренера сборной страны".

- Та формулировка была решением коллегии Госкомспорта. Я же на той коллегии выступал, и очень резко, в защиту Лобановского и его помощников. Все, кто там был, в том числе сами тренеры, это видели. Меня поддержал только Валентин Сыч - и все. Позиция Управления футбола была прямо противоположна позиции большинства коллегии - мы-то хорошо помнили, что не вышла наша сборная на "Европу" из-за нелепого пенальти, который был назначен в наши ворота в Португалии судьей, обслуживавшим по возрасту последний матч в жизни.

И назначен за нарушение в нескольких метрах от штрафной. Тот матч мы проиграли - 0:1 и не попали на чемпионат, хотя дома тех же португальцев разгромили - 5:0. Я пытался объяснить все это руководству Госкомспорта, но бесполезно. Было принято абсурдное решение, которое положило начало конфликту между мной и Маратом Грамовым.

Словом, немало врагов нажил себе Лобановский - не только среди тренеров, но и среди высоких чиновников. Тот же Грамов в те годы был более чем влиятельной фигурой. Но Валерий Васильевич, невзирая на имена и должности, на всех уровнях говорил то, что считал нужным. Да и поступал по-своему. И периодически ему это здорово аукалось.

***

А что же Бышовец? Великолепный, кстати, игрок именно киевского, а не какого-либо другого "Динамо". Недаром Владимир Высоцкий пел (уж насколько правдиво, судить не берусь), что "Фиорентина" предлагала "мильон за Бышовца".

Символично, между прочим, что поколение Бышовца пришло в Киеве как раз на смену поколению Лобановского. И оба были игроками линии атаки, пусть и разных амплуа.
История, как Виктор Маслов убрал из команды одного из ее лидеров Лобановского, а годы спустя Лобановский признал правоту Маслова, опять же стала канонической. И слова Базилевича, сказанные мне, подтверждают истинность этой версии.

- Вы не раз заявляли, что один из ваших учителей - Виктор Маслов. Но ведь именно он выставил вас с Лобановским из "Динамо"? - спросил я его.

- Как тренера я его теперь понимаю. И мы, и отставленный в это же время Войнов не вписывались в его модель игры. Это право тренера - формировать состав команды в соответствии со своим видением футбола.

Исходя из того, что при Маслове киевляне трижды подряд (!) вышли выиграли чемпионат СССР, признание Лобановским правоты предшественника не слишком удивляет. Все-таки Валерий Васильевич - человек логики, а тут с логикой никак не поспоришь.

Бышовец как раз и стал одной из звезд масловского "Динамо".

Их война, вначале холодная, затем - полномасштабная, началась в 1987 году. Могущественный тренер киевского "Динамо" возглавлял тогда первую сборную СССР, его будущий оппонент - сборную олимпийскую. Возрастных ограничений-то для участия в Олимпиадах тогда еще не было.

Слышал такую версию. Как-то раз перед товарищескими матчами, которые команды проводили одновременно, Лобановский на правах "старшего по званию" забрал к себе пятерых игроков сборной Бышовца - при этом твердо пообещав задействовать их в игре. Все они в итоге остались на скамейке запасных, а обескровленная олимпийская команда свой поединок проиграла.