###Сергей Ребров: «Авторитет соперника при Лобановском ничего не значил» ###
Еще, казалось бы, недавно, трибуны Олимпийского стадиона скандировали: "100 голов без лишних слов вам забьет Сергей Ребров!". Суперфорвард киевского "Динамо" и сборной, футболист яркого, солнечного дарования, он подарил нам немало счастливых минут. Именно Ребров первым забил в чемпионате Украины 100 голов, именно его признавали лучшим игроком 1996-го и 1998-го годов. Ну а потом за безумные деньги - 11 миллионов фунтов стерлингов, что равняется почти 18 миллионам долларов, - кумир украинских болельщиков был продан в английский "Тоттенхэм".
Устроился наш соотечественник в Туманном Альбионе совсем неплохо: в неделю получал 27 тысяч фунтов (в год набегал 1 миллион 400 тысяч), купил в респектабельном лондонском предместье Чикуэлл дом. Вот только привыкнуть к силовому английскому футболу оказалось труднее, чем к традиционному файф-о-клоку и левостороннему движению на британских дорогах. Видимо, талант Сергея был там такой же излишней роскошью, как и его "мерседес" с украинскими номерами и левым рулем, по-хозяйски прихваченный в Лондон из Киева.
На английских полях наш форвард ставил совсем другие рекорды - самого низкого КПД среди дорогостоящих футболистов. Разочарованные болельщики сочиняли уже не восторженные, а ехидные речевки: "Сергей Ребров и воз проблем - это мертвый "Тоттенхэм"!". Затем ситуация повторилась в турецком "Фенербахче" (с той лишь разницей, что этот клуб платил Сергею лишь 10 тысяч фунтов стерлингов в неделю), в заштатном британском "Вест Хэме"...
Вот ведь как бывает: вроде бы футболистам сам черт не брат, но четыре года у нас на глазах разыгрывался старый как мир сюжет - куча денег в обмен на живую, трепетную футбольную душу. К счастью, контракт с "Тоттенхэмом" был подписан не кровью, а чернилами. Недавно новоиспеченный миллионер Сергей Ребров вернулся домой и заключил трехлетний контракт с киевским "Динамо". Теперь осталась самая малость - доказать на своем примере: чтобы блистать, таланту необязательно быть бедным и голодным.
"Пузач сказал: "Мы все тут равны"
— Сережа, уж и не знаю, на каком языке с вами лучше общаться: на русском, английском или турецком?
— Лучше по-русски, хотя понимаю и украинский, больше английский, меньше турецкий...
— Мне приходилось бывать, и не раз, в Горловке, где вы родились. Хорошо представляю себе годы, когда вы были мальчишкой: отец руководил кружком радиолюбителей, мама вела кружок бальных танцев. Почему же сын пошел на футбол?
— А я и на бальные танцы ходил, и на радиолюбительство. На футбол же лет в шесть-семь отдала мама, чтобы, как говорится, был рядом. Секция находилась во Дворце пионеров по соседству с ее кружком — через дверь, и я чувствовал себя там комфортнее, нежели на бальных танцах. Так благодаря маме началась моя футбольная эпопея, но, в принципе, чем я только тогда не занимался. В гандбол, баскетбол, волейбол — играл во все!
— Футбол — это было серьезно или..?
— Наверное, пока был маленьким — лет в семь-восемь, даже в 10 — это было лишь увлечение, но потом я понял, что без него уже не могу. Сидел на уроках, а думал совсем о другом. Конечно же, я не представлял, что буду играть в какой-то именитой команде — о киевском "Динамо" вообще даже не думал. Для меня, мальчишки из Горловки, пределом мечтаний был донецкий "Шахтер", и когда мне исполнилось 15 лет, опять-таки благодаря маме я туда попал.
— В начале 90-х судьбы молодых футболистов складывались очень по-разному. Это были сумбурные, смутные годы, наступило, можно сказать, безвременье, и даже подготовку футбольной смены пустили на самотек. В советское время перспективный парень из дубля плавно переходил в основной состав, затем шел в команду классом повыше... С другой стороны, играть за границу никто уехать не мог.
Пожалуй, этапным для вас стал 94-й год, а именно встреча "Динамо" с московским "Спартаком" в Киеве. Это был сумасшедший, фантастический матч, который мы выиграли со счетом 3:2. Два гола, как сейчас помню, забил Виктор Леоненко, один — вы. Вышли на замену и забили! Наверное, с этого момента Сергей Ребров начинается как большой футболист...
— ...в Киеве — до этого я провел сезон в донецком "Шахтере". Спасибо Валерию Ивановичу Яремченко, который поверил в меня и уже в 16 лет подпускал играть за основной состав...
— ...даже, насколько я помню, в чемпионате Союза...
— Да. По-моему, в таком возрасте в первенстве СССР вряд ли кто-то еще выступал. В 17 лет я стал лучшим бомбардиром первого чемпионата Украины, доказав что могу на таком уровне не затеряться. Словом, отсчет начался с донецкого "Шахтера", а уж потом я уехал в Киев.
Конечно, здесь были такие футболисты — легенды! Когда я впервые попал на базу, у меня просто дыхание сперло... К тренировке готовились Демьяненко, Яковенко, Саленко, Цвейба — люди, которых до этого я в основном по телевизору видел. Я, простой парень из Горловки, даже представить не мог, что окажусь в таком коллективе. Тихонько отошел в сторону, скромно присел...
Освоиться мне помог Пузач, который был тогда главным тренером. Кириллыч — очень хороший, душевный человек и ко мне отнесся по-доброму. Подошел и сказал: "Успокойся. Ничего страшного нет, ребята твое состояние понимают. Без разницы, сколько тебе лет, — мы все тут равны. Конечно, сначала будет тяжеловато, но ничего, потихонечку привыкай". Он мне подставил плечо, потому что освоиться в команде такого уровня любому футболисту психологически тяжело.
— Владимир Федорович Мунтян однажды рассказывал мне, как его впервые пригласили на сбор киевского "Динамо" — попробоваться! Когда он пришел на стадион "Динамо", откуда игроки отправлялись на базу, и увидел, какие люди заходят в автобус, испугался не на шутку. Так и стоял в столбняке, пока автобус не тронулся без него... Интересно, а как у тебя происходила притирка к команде?
— Придя в "Динамо", каждый из ребят-старожилов побывал в моей шкуре, поэтому старался как-то меня подбодрить, если видел, что я немножко закрепощен в общении или на поле.
Практически сразу я нашел друзей. Первым стал Паша Шкапенко — он тогда тоже только пришел. Вместе уже легче, есть хоть с кем пообщаться. А на тренировках никогда никаких проблем не было. Если тебя в "Динамо" берут, значит, ты достаточно подготовлен, просто поначалу чувствовал себя немножко не в своей тарелке — ну как если бы боги опустились на землю и ходили бы рядом с тобой.
"К Леоненко я и раньше с уважением относился, и сейчас так отношусь"
— Впервые я увидел вас в гостях у Виктора Леоненко — вы, помню, тихонько вошли, скромно сели за стол, попили водички... Хочу спросить о судьбе этого талантливого, неординарного форварда. Звезда его вспыхнула ярко — трижды подряд Леоненко становился лучшим футболистом Украины. Витя был очень открытым, общительным, компанейским, но вместе с тем ему было присуще высокомерие по отношению к товарищам по команде, в запале он мог послать тренеров на несколько всем известных букв, мог противопоставить себя целому коллективу. Ну а еще Виктор любил пиво и пил его в катастрофических дозах. В результате карьера его завершилась бесславно: он так никуда не был продан и пропал, можно сказать, без вести. Почему, на ваш взгляд, так случилось?
— Не знаю даже, что и ответить. Человек творит свою судьбу сам, но я к Вите как раньше с уважением относился, так и сейчас отношусь. Буквально несколько дней назад заезжал к нему в гости: посидели, поговорили. Думаю, его талант раскрылся процентов на 50 — у него же сумасшедший потенциал был! Наверное, он немного надломился, когда жизнь сложилась не так, как мечталось. Леоненко же хотел из "Динамо" уехать, и были конкретные предложения, но, к сожалению, его не отпустили. После этого Витя стал не то что другим человеком, а перегорел, потерял стимул в футболе...
Он считал, что многого в чемпионате Украины достиг, и ему, как, очевидно, каждому мастеру, хотелось поиграть за границей. Это раньше для любого начинающего футболиста киевское "Динамо" было мечтой всей жизни, вершиной спортивной карьеры — со временем появились другие возможности. Тот же Андрей Шевченко показал, как можно играть в одной из лучших команд Европы "Милане", поэтому нынешние пацаны уходят в своих мечтах дальше, чем их предшественники.
Что же касается Вити, то я и сейчас считаю его очень хорошим футболистом и личностью независимо от того, с кем он когда-то повздорил. Потерять контроль над эмоциями, наверное, может любой. Взять Йожефа Сабо, который точно так же мог не сдержаться на пресс-конференции, и при этом никто не говорил, что он вел себя неприлично. Просто один человек высказывается в узком кругу, среди друзей, а другой выплескивает все на камеру. Так же и Витя, наверное...
— Что ж, плавно переходим к Сабо. Неистовый фанат футбола, он предан ему до изнеможения, — второго такого, наверное, не сыскать, но его неуступчивый жесткий характер играл с ним порой злую шутку. Насколько я знаю, у него было немало конфликтов, в том числе и с футболистами. Во что это обычно выливалось?
— Да, на тренировке Йожеф Йожефович мог вспылить, но никаких конфликтов, во всяком случае, со мной, у него не было. Лично я всегда отношусь к указаниям тренеров спокойно — что бы они ни говорили, что бы ни предпринимали.
Вообще-то, я не так долго работал с Сабо — больше с Лобановским. Конечно, время, проведенное с Йожефом Йожефовичем, помню, но с тех пор перед моими глазами столько прошло тренеров, столько команд! Играя за границей, я смотрел по телевизору и пресс-конференции, и игры чемпионата Украины, когда главным тренером "Динамо" снова был Йожеф Йожефович. Он вел себя очень эмоционально, но это понятно: человек действительно живет футболом, горит им, все пропускает через себя... Даже когда он спорит и заводится, делает это искренне. Увы, в жизни таким людям приходится очень непросто.
— Для себя я пытался понять, в чем заключалась глубинная суть конфликта между Сабо и игроками. По-моему, дело в том, что Йожеф Йожефович и его товарищи по команде образца 60-х происходили из очень бедных семей. Для них киевское "Динамо" было не просто пределом мечтаний — в нем заключалась вся жизнь. Они выходили на поле с травмами, с температурой, ложились костьми за совершенно небольшие, особенно по нынешним меркам, деньги, и были при этом настоящими звездами. Конечно, их возмущали мальчишки, которые, едва в "Динамо" попав, требовали подъемные, квартиры, машины, хотя игры при этом не показывали.
Будучи главным тренером "Динамо" образца 1996 года, Сабо с негодованием рассказывал мне, что его подопечные играют в карты, говорят о деньгах, обсуждают марки дорогих авто, а вот футбол не смотрят. "Перед встречей с "Баварией", — с болью сказал он, — им предложили такие деньги... Да если бы мне и моим друзьям по "Динамо" посулили в наше время такую сумму, мы бы соперников порвали, покусали, но выиграли бы". Что вы об этом думаете?
— Трения между футболистами и тренерами были всегда, в любой команде, и поводов для этого сколько угодно. Если уж игрок оказался в "Динамо", он, значит, очень высокого уровня, но, к сожалению, на поле не могут выходить человек, скажем, 15. Футболист, который по какой-то причине в основной состав не попал, болезненно это переживает. Может даже затаить обиду на тренера, хотя, наверное, больше нужно обижаться на себя. Даже не обижаться, а понимать: ничего страшного — все бывает. Работай — и в следующий раз попадешь.
Что же касается Йожефа Йожефовича и ребят из бедных семей... Сейчас ситуация совершенно другая. В киевском "Динамо" в прошлом сезоне на поле выходило два-три украинца — остальные легионеры, люди из других стран. Ясно, что они приехали не потому, что иной команды для себя не представляют... Для многих из них "Динамо" просто место работы, где они получают какие-то — не знаю, большие или маленькие, — деньги, но у них нет внутри того благоговения, какое было у нас, у того же Йожефа Йожефовича.
Перед игрой с "Тюном" на "Новом канале" ночью показали передачу о Лобановском. Она шла очень поздно, но я сидел и, будто завороженный, смотрел ее полтора часа. Для меня это — как глоток воздуха... Пять лет я прожил в Лондоне и давно не видел таких программ, где Олег Блохин и Игорь Беланов дают интервью, где обращаются к хронике тех дней, когда они выигрывали Кубок кубков. Я будто почувствовал эту атмосферу изнутри. Действительно, команда тогда была что надо! Все о ней говорили, имена игроков гремели...
— Это были герои!
— А сейчас приезжают люди, для которых киевское "Динамо" — промежуточная станция... Да, они понимают, куда попали, видят, что называется, уровень, но у них такого горения и желания играть именно за "Динамо" нет.
"Говорил Лобановский немного, но каждое его слово воспринималось как откровение"
— В связи с этим вопрос. В общих чертах я догадываюсь, как раньше наших ребят, даже приехавших из других, но советских городов, можно было перед игрой настроить. До них хорошо доходили простые слова: "Хлопцы, на вас вся страна смотрит. А ну-ка давайте, рваните!". А как мобилизовать иностранцев, если для них "Динамо" лишь средство заработка или в лучшем случае ступенька карьеры?
— Если в "Динамо" приглашают иностранца, это, как правило, игрок очень высокого уровня, и особо настраивать его не надо. Просто тренеру, я считаю, нужно найти к этому футболисту личный подход, как это делал Лобановский. Вместе с тем Валерию Васильевичу, я думаю, было все-таки легче находить общий язык с русскоговорящими. Все его психологическое воздействие было направлено на то, чтобы люди его понимали. Поэтому, кстати, игроки и воспринимали нагрузки, которые он предлагал, как должное.
Я хорошо помню момент, когда он приехал из Кувейта и пришел в команду. Мы во все глаза на него смотрели — еще бы, этот человек столько для "Динамо" сделал! На первых сборах мы бегали, как не знаю кто, — никогда в жизни такой работы я не проводил...
Бежишь, предположим, минут 20, уже с ног валишься, но если он скажет одно слово, будешь бежать час, сколько нужно, потому что понимаешь: это непременно принесет плоды. Мы же действительно играли тогда несколько сезонов в полуфинале Лиги чемпионов, в четвертьфинале. Думаю, правда, что Лобановскому было гораздо легче работать с нами, нежели совсем недавно тому же Буряку с иностранцами. Хотя у Леонида Иосифовича все так же строилось на психологии, и он тоже добивался, чтобы его понимали.
— Я представляю, каково вам было, когда первый раз попали на базу киевского "Динамо" и увидели выдающихся футболистов, своих кумиров, но не представляю, что вы почувствовали, когда впервые вышли на тренировку под руководством Лобановского. Он, кстати, действительно был так неразговорчив? Насколько было весомо каждое произнесенное им слово?
— Говорил Васильич немного, но каждое его слово воспринималось как откровение. Авторитет этого человека был в наших глазах непререкаем, незыблем. Многие, знаю, футболисты не воспринимали его принципы, да и сам я в какой-то момент стал относиться к ним скептически. Все-таки, когда ты такие сборы проходишь первый или второй сезон, это нормально, но потом начинаешь понимать, что так много бегать нельзя, это просто нереально...
— Люди столько