###Юрий Калитвинцев: Мы с Лобановским согласились, что он со своей стороны был не прав, а я - со своей ###
«Золотой парень и настоящий мужик. Он такой – из кожи вылезет, но не подведет» – так охарактеризовал Йожеф Йожефович Сабо 42-летнего Юрия Калитвинцева в качестве кандидата на пост главного тренера национальной сборной страны. Некоторые уважаемые специалисты возражали: дескать, молод еще, нет достаточного тренерского опыта.
1 февраля исполком Федерации футбола Украины назначил главным тренером сборной Мирона Маркевича, а Юрия Калитвинцева – его помощником.
Юрий Калитвинцев родился 5 мая 1968 года в Волгограде, выступал за «Ротор» (Волгоград), СКА (Ростов), «Динамо» (Москва), «Локомотив» (Нижний Новгород), «Динамо» (Киев), «Трабзонспор» (Турция), ЦСКА (Киев). Становился двукратным бронзовым призером России, четырехкратным чемпионом Украины, был лучшим футболистом обеих стран.
В составе «Динамо» (Киев) дошел до полуфинала Кубка европейских чемпионов. Был капитаном знаменитого клуба и сборной Украины. Один из лучших диспетчеров в истории отечественного футбола. Причем талант российского футболиста в полной мере раскрылся только в киевском «Динамо».
Тренерского опыта ему тоже не занимать. Он возглавлял «Закарпатье» (Ужгород), юниорские сборные 86-го и 90-го годов рождения. До недавнего времени тренировал киевское «Динамо-2». (Кстати, 17-летний сын Калитвинцева Влад выступал в прошлом году за эту команду и даже привлекался в «основу»). Именно под руководством Юрия сборная Украины (U-19) в прошедшем году впервые завоевала золото чемпионата Европы. Это была сенсация, что бы там ни говорили.
«ШИРОКО ШАГАЕШЬ – ШТАНЫ МОЖЕШЬ ПОРВАТЬ»
– Юрий, то, что тебе предложили баллотироваться на пост главного тренера национальной сборной, не стало сногсшибательной новостью? Не прозвучало как гром среди ясного неба?
– Я думаю, это был результат моей 10-летней тренерской работы. Только так. Видно, я на правильном пути, раз заметили и оценили мою деятельность. А что не стал главным и назначен лишь помощником... Как говорят: широко шагаешь – штаны можешь порвать. Воспринял назначение положительно. Потому что главный тренер изъявил желание, чтобы я работал в его штабе. Значит, он посчитал, что я могу принести какую-то пользу национальной сборной.
Отказываться я не имел морального права. Сборная Украины не принадлежит тому или иному человеку, это первая команда нашей страны! Если я могу принести ей пользу, зачем уклоняться?
– Было огорчение, когда предпочли другого?
– Конечно, было. Чем бы я ни занимался, всегда стараюсь выиграть. Даже если мы с вами будем бросать бумажку в урну с какого-то расстояния или о чем-то поспорим, не говоря уже про азартные игры. Естественно, я сделал все возможное, составляя свою программу. Понимал свои минусы, но шел на выборы только с мыслью о победе.
– Олег Петрович Базилевич произнес интересную фразу: «В этой связке несколько алогичных тренеров просматривается перспектива возможного успеха». То есть говорить, что вы единомышленники, нельзя...
– Нельзя, потому что у каждого из нас свое видение. 5 февраля мы впервые собрались вместе: Мирон Маркевич, Семен Альтман, Александр Хацкевич и я. И Семена Иосифовича, и Александра я хорошо знаю. Поговорили продуктивно, и, в принципе, оказалось, что у нас очень много точек соприкосновения.
– На чем главном сошлись?
– На том, что игроки будут отбираться не только по футбольным качествам. Также определяющим может стать то, как они ведут себя вне поля, в быту. Потому что, если мы хотим выиграть чемпионат Европы, нам действительно нужна сплоченная команда! А во что это выльется, время покажет. С Олегом Петровичем согласен: здесь может что-то произойти интересное.
– На что вдохновляешь футболистов?
– Только не на подвиг! Ни в коем случае! Подвиг – когда одну игру выигрываешь у хорошей команды. И все ахают: «Ой, как здорово!». Нет, только не это. Моя футбольная философия в двух словах – вера каждого игрока в свои силы и в силу команды в целом.
– Чего же не хватило предыдущей сборной, которая уступила сборной Греции в, казалось бы, заведомо выигрышном поединке, да еще на своем поле? А ведь перед жеребьевкой газеты пестрили заголовками типа: «Боже, пошли нам Грецию!»...
– Вот это-то меня и убивало, что все были рады, увидев в соперниках Грецию. Почему-то считали, что мы – явные фавориты, а греки – аутсайдеры. Но ведь Греция – чемпион Европы! Украинцы за годы независимости были чемпионами континента? Может, в чем-то мы сильнее греков, но в чем-то и слабее. Это первое. А второе, думаю, некорректно мне как тренеру оценивать работу своих коллег. Если бы я находился в штабе сборной и знал, что там происходило, может быть, делал бы какие-то выводы. Но я смотрел со стороны – и как болельщик, и как специалист. Считаю, что наши заслужили выход на чемпионат мира.
– Наверняка ты все-таки заметил со стороны какие-то ошибки тренеров сборной, которые, видимо, придется учитывать в своей работе?
– Каждый замечает свое: вы – одно, я – другое. Сколько людей, столько и мнений. Вам нравятся длинные передачи, мне – короткие. Вам не нравятся подкаты, а я их приветствую. И так далее. Это не тема для серьезного разговора. Такие обсуждения ведут болельщики, дилетанты в пивном баре. Давайте мы с вами где-то сядем, возьмем пиво и под рыбу подискутируем, правильно?
– Можно ли считать твоим недостатком отсутствие тренерского опыта общения со звездами – с такими, как, допустим, Шевченко, Тимощук или Воронин, с которым у тренеров порой возникали конфликты?
– У меня очень хорошие отношения со всеми. А что касается так называемых «звезд», я вообще не понимаю этого слова. Для меня звезды – на небе.
Когда Андрей Шевченко играл в «Динамо», я был старше его, он относился ко мне с уважением. Вот он – да, звезда! И понимает мое видение футбола: главное – не сделай подлость, будь честен перед самим собой. Когда мы встречаемся, нам легко общаться. Поэтому я не вижу никаких проблем в том, как будет он выполнять то, что требуется на футбольном поле. А что-то говорить в быту такому профессионалу, как Шевченко, извините, глупо.
Воронин и Тимощук – отличные люди. Если у кого-то с кем-то не складывались отношения, на это надо смотреть в контексте. У меня с ними никогда проблем не было и, уверен, не будет. Я намерен говорить с ними как старший товарищ, который хочет, чтобы наша сборная выиграла чемпионат Европы. Надеюсь, что они очень помогут нашему тренерскому составу. Проблемы могут быть только с молодежью, которая приходит, ей надо носы подтирать.
«4 МАЯ ТЕБЕ 29 ЛЕТ – И ТЫ В ПОРЯДКЕ. А 5 МАЯ ТЕБЕ ИСПОЛНЯЕТСЯ 30 – И ТЫ УЖЕ НЕ ГОТОВ»
– Подразумеваются проблемы, которые, к примеру, были у Милевского и Алиева до того, как они стали хорошими игроками?
– Такие проблемы в основном возникают в клубе и больше касаются тренера команды. Потому что игрок, который на три-четыре дня приезжает в сборную, может и потерпеть с ночными дискотеками, понимая, что завтра его уже могут не вызвать. Хотя и на сборах всякое случается. Молодые ж люди! Кто-то сорвался и поехал куда-то с базы. Тренер может это предвосхитить, «прочитать» по поведению. Не «прочитал» – надо узнать причину срыва.
У меня большой опыт игры в сборной, я был ее капитаном и лидером. Если кто-то старался уехать со сборов, мы друг друга тормозили: «Давайте потерпим, уедем, когда будет выходной».
– Последний раз мы общались в сентябре 98-го года, когда тебе уже стало сложно попадать в основной состав киевского «Динамо»...
– Скорее, тренеру было сложно ставить меня на игру. Я был готов и физически, и морально. Все тестирования показали, что мое состояние не изменилось по сравнению с минувшими сезонами. И чтобы как-то объяснить, почему я, капитан, не попадаю в основной состав, кто-то запустил информацию в прессе, что я сдал: мол, нарушаю режим, на мое место кто-то готовится.
Я к этому отнесся философски. Почему? Потому что тогда было так: 4 мая тебе 29 лет – и ты в порядке. А 5 мая тебе исполняется 30 – и ты уже не готов. То есть давили паспортные данные, хотя, как мы сегодня видим, это не главное.
– Какими игроками до последнего дня были, к примеру, Сергей Ребров, Валентин Белькевич! Представить без них киевское «Динамо» было невозможно. Могли бы еще поиграть, правда?
– Могли бы, как минимум, два-три года. Но в этом возрасте в их услугах уже не нуждались. Почему-то мы сами себе кумиров придумываем, а потом начинаем их опускать. Считаем, что если 32-33-летний игрок несколько раз промахнулся, ударил мимо ворот, то он, наверное, уже старый. Не паспорт играет, не номера на майках и не прежние достижения футболистов, которые выходят на поле. Играет тот, кто в данную минуту в лучшей форме.
Я тоже не по футбольным причинам перестал попадать в основной состав и понял: раз у меня еще есть силы, сидеть на скамейке в 30 лет нет смысла. Решил поменять команду...
– После размолвки с Лобановским?
– У нас с Валерием Васильевичем никакой размолвки не было! Скажу больше: Лобановский был против того, чтобы я уезжал в Турцию. Он рассчитывал на меня. После того как я отыграл там полгода, хотел меня вернуть и заявить на игры в Лиге чемпионов. Мы вспоминали этот момент, когда разговаривали с ним уже как коллега с коллегой. Просто между нами возникло небольшое недопонимание.
Я хоть и не попадал в «основу», но тренировался, как всегда, и не давал повода для замечаний, старался быть одним из первых. Однако на контакт с тренером не шел. Лобановский меня спрашивал: «Как дела, Юра?». – «Нормально». – «Как самочувствие?». – «Нормально». – «Надо сыграть во втором тайме за «Динамо-2». – «Хорошо». – «Выйдешь на 10-15 минут». – «Без проблем».
Он вызывал меня на откровенные разговоры, но я не хотел открываться. Сейчас как тренер понимаю, что мне надо было ему довериться, и все встало бы на свои места. Но если бы все развернуть во времени, поступил бы точно так же.
– Мог Лобановский как опытный психолог знать тебя лучше, чем ты сам себя?
– Как он мог знать меня лучше, если совершенно не понимал мой внутренний мир? Я для него был загадкой, а не открытой книгой. Лишь после того, как мы стали коллегами и я ему открылся, оба согласились, что он со своей стороны был не прав, а я – со своей.
«ТЫ ХОРОШ, ПОКА ХОРОШ»
– Чему научило тебя пребывание в Турции?
– Это хороший опыт, чтобы потом в своей тренерской работе понимать, каково в шкуре легионера. Ошибка моя, наверное, только в том, что надо было еще немножко потерпеть. Потом я узнал, что поступали хорошие предложения из Англии, из Германии.
С другой стороны, если бы я подольше поиграл в футбол, то сейчас у меня не было бы такого тренерского опыта. В 30 лет, сознательно заканчивая футбольную карьеру, я уже считался старым. Зато как приятно было, когда стал молодым тренером! Вся тренерская жизнь у меня еще впереди. Поэтому все относительно. Я мог выступать, допустим, до 34-х и три-четыре года потерял бы. А так у меня в 34 года уже был тренерский опыт. Я тренировал команды первой и высшей лиги. Поэтому не знаешь, где потеряешь, где найдешь.
– После турецкого клуба ты какое-то время поиграл в ЦСКА у Владимира Бессонова. Каким ветром занесло туда?
– Лучше бы этот период вычеркнуть из моей биографии. Это была моя ошибка, вызванная тем, что я хотел оттянуть свой уход из спорта. Но я благодарен этому клубу за то, что они пошли мне навстречу, разрешили тренироваться и я немножко поиграл за них.
– Для многих игроков завершение футбольной карьеры проходит довольно драматично. Как было у тебя?
– Да, это определенный шок. Мы жили в каком-то вакууме. Нас окружали заботой. Если нужно было купить билеты на самолет, я обращался к администратору, и он их привозил. А потом, когда ты закончил, уже никому не нужен (я говорю не о «Динамо», а вообще о футболе). Как сказал Сабо: «Ты хорош, пока хорош». Никто даже не вспомнит, что ты сделал для клуба.
В моей ситуации все было, наверное, проще. Потому что я работал в «Динамо» и у меня не было таких проблем. Но многих моих друзей просто выкинули на улицу. Это переход на совсем другой уровень жизни. С одной стороны, сегодня тебе не надо рано вставать, с тебя ничего не требуется. С другой – ты даже не знаешь, где продаются билеты на самолет, без понятия о многих других бытовых вещах.
– Когда ты почувствовал, что можешь быть тренером? Когда вывел команду первой лиги «Закарпатье» (Ужгород) в высшую лигу?
– Я смело принял решение возглавить этот клуб, потому что перед ним была поставлена конкретная высокая задача. Мне удалось добиться ее выполнения, не имея никакой тренерской практики. Просто я хотел быть тренером и к этому готовился. Где бы ни играл, всегда интересовался тренировочным процессом и общением тренера с футболистами, тем более что наблюдал за этим изнутри команды. Зная реакцию футболистов на те или иные слова наставника, многое записывал. Польза была сумасшедшая! А получится у меня быть тренером или нет, по большому счету, смогу ответить лет через 10.
«БЕСКОВ СКАЗАЛ МНЕ, ЧТО МЫ НЕ НАЙДЕМ ОБЩЕГО ЯЗЫКА, И Я С НИМ ПОЛНОСТЬЮ СОГЛАСИЛСЯ»
– Ты играл под руководством Валерия Лобановского, Константина Бескова, Александра Севидова, Анатолия Бышовца, Владимира Федотова, Виктора Прокопенко, Йожефа Сабо, Николая Павлова, Валерия Газзаева, Владимира Онищенко, Анатолия Конькова... Список внушительный. Какие имена!
– Но команд я не так уж много поменял. И грех было не стать тренером после того, как я поработал с такими специалистами высочайшего класса.
– Почему у тебя не сложились отношения с Бесковым, когда ты играл в московском «Динамо»?
– Они не то что не сложились – у нас их не было совсем. Не было времени, чтобы их проверить. То время, которое мы провели на сборах, – рутинная работа. Хотя тренироваться у Бескова было интересно, мне нравились его направление, подход, культура паса, которую он прививал. Я не сомневался, что мог бы играть в ту игру, которой он требовал, но по каким-то соображениям Бескова (отношусь к этому нормально) не подходил под его концепцию. И он, честно говоря (этому было много свидетелей и очевидцев), на предыгровой тренировке спровоцировал небольшой скандальчик.
– Что это было?
– Мы выполняли упражнение «удержание мяча». Константин Иванович предупредил: «Не надо идти в какой-то контакт, чтобы не получить травму перед игрой». Через некоторое время прозвучал свисток, и Бесков высказал мне претензии по поводу того, что я не отнимаю мяч.
Упражнение продолжилось. Я пошел в отбор по всем правилам. Снова – резкий свисток, и новые претензии: мол, ты сыграл грубо, мог нанести травму своему товарищу. Я спросил: «Так что, мне отнимать мяч или не отнимать?». Он сказал: «Делай что хочешь».
После всего этого я скинул манишку на поле и уехал на разговор с президентом клуба Николаем Толстым. Он попросил меня вернуться на базу и объясниться с Бесковым начистоту. Я так и сделал. Константин Иванович прямо сказал, что, видно, мы не найдем общего языка, и я полностью с ним согласился. Мы пожелали друг другу удачи и разошлись.
Ну не видел он меня в своей команде! Но в связи с тем, что я имел определенное имя, тренер не мог меня – с его-то жизненной школой, опытом – просто взять и убрать. Поэтому